Tags: соловки

Письма из провинции. Кемь


http://pics2.pokazuha.ru/p442/4/8/8111400d84.jpg

Город Кемь расположен в северной части Карелии, почти на самом берегу Белого моря. Перебраться на эти суровые земли издавна решались лишь смельчаки. Саамов и карел в ХII веке потеснили новгородцы. Они строили суда, на которых ходили за рыбой; добывали из морской воды соль, торговали с Норвегией, рубили крепкие дома. Кемь дотла сжигали шведы, ей грозили пушечным огнем английские корабли, не раз к самым окнам подступала большая вода. Борьба за выживание закалила поморов, дала им одним ведомые знания и силу. Но сила эта не без горечи. В 20-х годах прошлого столетия в Кеми был основан пересыльный пункт, откуда арестантов отправляли на Соловки.

В программе участвуют: историк, майор милиции в отставке Импи Киелевяйнен; чудом выжившая во время Великой Отечественной войны жительница Кеми Хелливи Тервонен; капитан Сергей Леонтьев, потомок поморов; участница молодежного волонтерского объединения "Преграда" Ирина Ефремова; журналист Ольга Ягодина, возродившая на берегу Белого моря соляной промысел.


Иван Михайлович Андреев. Подвиг Шамординских монахинь на Соловках

http://rusplt.ru/netcat_files/userfiles3/01September/poroh_solovki_600_vrez3.jpg

– «Мы все равно работать не будем, ни на тяжелых, ни на легких работах».
– «Почему?» – удивился я.
– «Потому что на антихристову власть мы работать не будем»…
– «Что вы говорите», – заволновался я, – «ведь здесь на Соловках – имеется много епископов и священников, сосланных сюда за исповедничество, они все работают, кто как может. Вот, например, епископ Виктор Вятский работает счетоводом на канатной фабрике, а в «Рыбазверпроме» работает много священников. Они плетут сети… Ведь это апостольское занятие. По пятницам они работают целые сутки, день и ночь, чтобы выполнить задание сверхсрочно и тем освободить себе время для молитвы вечером в субботу и утром в воскресенье…
–– «Мы не осуждаем их. Мы никого не осуждаем», – степенно ответила одна из монахинь постарше, – «Но мы работать по принуждению антихристовой власти не будем».
– «Ну, тогда я без осмотра напишу вам всем какие-нибудь диагнозы и дам заключение, что вы не способны к тяжелым работам… Я дам вам всем 2-ю категорию трудоспособности»…
– «Нет, не надо. Простите нас, но мы тогда должны будем сказать, что Вы неправду написали… Мы здоровы, мы можем работать, но мы не хотим работать, и работать для антихристовой власти не будем, хотя бы нас за это и убили»…
– «Они не убьют, а замучают вас» – тихим шепотом, рискуя быть подслушанным, сказал я с душевной болью.
– «Бог поможет и муки претерпеть» так же тихо сказала одна из монахинь, самая младшая.


Архим.Феодосий(Алмазов).Мои воспоминания(Записки соловецкого узника). Глава VI

http://hram-predtecha.ru/d/413241/d/780679203_7.jpg

До 1923 года не возникало вопроса о моей хиротонии во епископа, хотя мои почитатели всегда удивлялись тому, почему я так долго состою в сане архимандрита, и всегда желали моей хиротонии. Но, очевидно, Господу это было неугодно, и дьявол противился расширению поля моей пастырской работы. Всех моих поездок в Москву после революции было три, начиная с 1923 года. В августе месяце сего года я сослужил Святейшему Патриарху Тихону в Донском монастыре в день празднования чудотворной Донской иконы Божией Матери. Был у Святейшего Тихона, принят был очень милостиво. В канцелярии у него сидели и вершили дела архиеп. Иларион (Троицкий), знаменитый страдалец Соловецкий, и Серафим, архиеп. Тверской (преданный, как потом оказалось, ГПУ). Народу у него было очень много. Много в приемной было архиереев и иереев всех чинов, не говоря уже о светских лицах, собравшихся со всех концов необъятной России к Патриарху, обаяние имени которого всех волновало.


Архим.Феодосий(Алмазов).Мои воспоминания(Записки соловецкого узника). ГлаваIV. (2)

http://std3.ru/14/02/1425546779-1402031a74b061ab697cc908a94047ed.jpeg

Вот более разительные конкретные примеры преследований духовенства за мнимые контрреволюционные деяния. Два священника были арестованы в приходе вследствие неуплаты излишка зерна. Местный купец, монахиня и жена «кулака» высказали протест против несправедливого обращения с их священниками. Два священника и купец были расстреляны, монахиня приговорена к семи годам заключения со строгой изоляцией, а жена купца к пяти годам тюремного заключения. Четыре священника из монашеской общины и один мирянин объявлены были социально опасными и паразитами за мнимо-контрреволюционные проповеди (конечно, иначе говоря, за усердное исполнение своих пастырских обязанностей) и судом были приговорены к расстрелу.


Архим.Феодосий(Алмазов).Мои воспоминания(Записки соловецкого узника).Глава III Соловки (2)

http://ic.pics.livejournal.com/alex_kopein/51154267/157437/157437_original.jpg

Из Кирилловой зоны всех нас убрали, кого куда, а меня 30 мая 1929 г. поместили в часовню под Голгофой, почти внизу у дороги около кладбища. Тут уже совсем меня одолели вши и грязь. Голгофская баня никуда не годилась, а в Анзер ходить было далеко, да и не пустили бы, хотя там баня сравнительно сносная. Здесь же надо было давать взятки, дабы позволили хорошо помыться. Очень было тяжело. Без бани я не мог быть и страдал ужасно. Переброска заключенных в Соловках самое обычное дело. Меня поместили с самой отчаянной «шпаной». Проигрывали вперед скудную пищу и хлеб за целый месяц. И вот выигравший ежедневно забирал у проигравшего порцию хлеба и щи. Но когда тот уже был при смерти от голода, выигравший подкармливал свою жертву, иначе с ее смертью прекратился бы паек и пропал бы весь выигрыш. Постоянные кражи и ничего не найдешь[1]. Тут вдруг всё перевернулось. Меня неожиданно вызывают к Мищенко (или Нищенко), бывший чекист, десятилетник, но теперь вольный следователь шестого отделения, и помещают в первой роте впредь до допроса. В чем дело?


Архим.Феодосий(Алмазов).Мои воспоминания(Записки соловецкого узника).Глава III Соловки (1)

http://otrok-ua.ru/fileadmin/user_upload/005/zau2.jpg

Итак, меня обвинили в шпионаже в пользу Польши, в тайном соучастии в международной буржуазной организации для свержения советского строя, в укрывательстве ее участников и в агитации против большевистских управителей. Само собой разумеется, что никакого шпионажа я не учинял, ни в пользу Польши, ни в пользу другого иностранного государства, а с отсутствием правды в этом обвинении, падают и все остальные (мнимые) против меня обвинения. Дело пошло быстро. Тринадцатого июля 1927 года мой этап в количестве шестисот человек был направлен в Кемь, что у Белого моря. Нас везли без особых стеснений, в обычных пассажирских вагонах и обращение конвоя с арестантами, каковыми мы являлись, было внимательное.

Архим.Феодосий(Алмазов).Мои воспоминания(Записки соловецкого узника).ГлаваII.

http://klin-demianovo.ru/wp-content/uploads/2013/02/1249024257_solovki2-520x318.jpg

Но с конца 1926 года все перевернулось вверх дном. Коммунисты любят «шалить», но не любят за «шалости» расплачиваться, как того требует закон об алиментах. Я составил прошение одной из коммунисток об истребовании алиментов с одного коммуниста — и он и она жили в нашем доме. Прошение было обставлено документально и истица выиграла дело. Коммунисты возмутились против моего вмешательства в их проказы. После многих судебных разбирательств мною выигранных, на меня была состряпана жалоба коммунистической частью дома в ГПУ о том, что я добивался у истицы сведений по изготовлению противогазовой повязки, которые были секретными. Когда убит был Варшавский «полномочный представитель» большевиков Войков, меня арестовали по обвинению в шпионаже в пользу Польши, в составлении тайного сообщества для свержения советской власти и т. д. А вся моя вина только в том и заключалась, что я составил истице прошение об увеличении заработной платы, что было разумно и справедливо.


Архим.Феодосий(Алмазов).Мои воспоминания(Записки соловецкого узника).ГлаваII.

http://true-orthodox.narod.ru/img/other/Kamen/sol.jpg

Настоящие очерки-воспоминания являются показаниями образованного и мыслящего очевидца с первых шагов революции, центром которой был Петроград. Дополняются они показаниями других очевидцев — петроградцев, так как картины революции настолько сложны и многогранны, что одному не под силу всё видеть. Всё, впрочем, проверено тщательно и осторожно.

Автор этих очерков все первые десять лет революции прожил в Петрограде, в рабочем громадном доме, и его показания являются редкими по близости автора к переживаниям рабочей среды, рабочих окраин. За десять лет революции (1917-1927) автор, кроме тюрем, никуда не выезжал (в Москве был в 1924 г.). С половины 1927 г. автор очерков очутился в Соловецком каторжном лагере и дальнейшие его свидетельства дополняются показаниями других каторжан и ссыльных, привезенных на эти острова со всех концов необъятной России. Это — острова смерти, слез, горя, страданий и невыносимых работ. Теперь туда ссылают рабочих и крестьян, неповинующихся каторжному режиму, водворенному во всей многострадальной России. О Соловках — отдельный подробный очерк.

Архимандрит Феодосий (Алмазов). Мои воспоминания (Записки соловецкого узника) (1)

15 лет со дня кончины Д.С. Лихачёва


30 сентября исполняет 15 лет со дня смерти великого филолога, искусствоведа, сценариста, академика Дмитрия Сергеевича Лихачева. Мы публикуем его воспоминания о годах, проведенных в Соловецком лагере особого назначения.

6

Архимандрит Феодосий (Алмазов). Мои воспоминания (Записки соловецкого узника) (1)

http://3.bp.blogspot.com/_6WRcJM7SGZY/Seqmt1TXXvI/AAAAAAAABoo/Vrb6tpFGhpc/s400/00hhw3e5.jpg

В Соловецком концентрационном лагере я пробыл почти два года из трех назначенных мне обычных лет каторжных работ. 14 июля 1929 года соловецким пароходом наш громадный этап (600 человек) переправили в Кемь, где находится Управление Соловецких лагерей особого назначения (УСЛОН). Мне было назначено три года ссылки в Нарымском крае, куда меня вместе с другими и направляли. Перед отправлением из Соловецкого лагеря меня в двенадцатой роте избили конвойные за отказ идти на поверку утреннюю, на что я, как освобожденный от каторжных работ, уже имел право. Конвойные выполнили приказ помощника командира двенадцатой роты Алексеева.

В Кеми я попал со всем этапом на Попов остров в первую карантинную роту. Что там делалось... невозможно сполна и представить. И Голгофская часовня, и Голгофская больница, и Капорская командировка в Соловках совершенно бледнеют перед тем безобразием, какие творятся на глазах УСЛОНа. Рота переполнена до отказа «шпаной» и освобождаемыми. «Шпана» — это уголовники: воры, насильники, грабители, убийцы, поджигатели.