Архипелаг Святая Русь

ЖУРНАЛ "ГОЛОС ЭПОХИ"

Ох, и хитромудрые ребята наши либералы. Не желают они жить как простой русский народ. Нет, чтобы просто погулять по улицам столицы, порадоваться весеннему солнышку, дернуть по стопятьдесят в рюмочной, закусив ароматным бородинским хлебом с ломтиком белоснежного сала и кружочком соленого огурчика.

Н.Б. Это образ настоящего русского у "батюшки" такой. Вот, как бы недурно было, кабы сам он попивал водочку, вместо того, чтобы писать свои агитки.

Даже беременная женщина, которую ударил омоновец, оказалась вовсе не женщиной, а трансвеститом. Значит правильно поступил наш омоновец.

Н.Б. Их омоновец. Ну а кто б сомневался-то.

В минувшую среду по каналу Россия-1 показывали программу «Исторический процесс» по теме Великая Отечественная Война. Киселев и его сторонники одержали полную победу над Сванидзе и его подручными. Все попытки Николая Карловича умалить Сталина привели к противоположному результату. Вообще Сванидзе, рассуждающий о Сталине, напоминает человека, сидящего по шею в болоте. Чем больше он дергается, тем сильнее погружается в трясину. По всем признакам вполне можно заключить, что десталинизация в России с треском провалилась, а это значит, что очень скоро должен последовать контрольный выстрел власти в незадачливую большелобую либеральную голову. Это уже было в нашей истории, в 20-ых годах прошлого века, когда распоясавшиеся нэпманы едва не убили нашу страну, и Сталину пришлось остановить контрольную прогулку НЭПа своим контрольным выстрелом, благодаря чему и была одержана Великая Русская Победа в 1945 году.

Н.Б. Комментировать нечего. Но одно занимает, с каких пор Дима Киселёв сделался сталинистом? В 90-е отмороженный либерал был. Товарищ Кургинян свою ролишку отработал, другого "орла" нашли с Карлычем "сражаться".

Если же последовательно применять по отношению к либералам разумное насилие, то шанс спастись у России остается. Но здесь нельзя давать слабину, как это произошло в дореволюционной России. Кроме того, нынешние либерасты по своим личным качествам не идут ни в какое сравнение с революционерами начала прошлого века и их не сложно напугать. Но если упустить момент, то трусливая шакалья свора может оказаться очень опасной. Не имеем мы права позволить голубым гадам замучить Россию в либеральном зоопарке!

Н.Б. Я, вот, либералов, прямо сказать, не жалую. Но... не дай Боже шумским развернуться!

Кстати, что любопытно:
Прихожанка храма, где служит иерей Александр, отметила, что много лет он был там дьяконом, а не так давно его рукоположили. Настоятелем же, по ее словам, года два назад стал епископ Тихон (якобы двоюродный брат патриарха). "Никогда не думала, что хожу в храм, где служат подобные мракобесы", - написала прихожанка, добавив, что вообще, после смерти прежнего настоятеля, отца Дмитрия, в храме произошли изменения к худшему. "И это не только мое мнение", - подчеркнула она.

Оригинал взят у michael_077 в Срочно нужна помощь!!! Коллега в опасности!!!

Оригинал взят у elena_sem в Митинг в защиту героя России Леонида Хабарова

OZON.ru - Книги | Глаголы прошедшего времени | Андрей Можаев | Библиотека журнала "Голос Эпохи" | Купить книги: интернет-магазин / ISBN 978-5-905074-47-9

OZON.ru - Книги | Антисистемы и этнохимеры | Игорь Михеев | Библиотека журнала "Голос Эпохи" | Купить книги: интернет-магазин / ISBN 978-5-905074-40-7

Сколько нынче ни читаю мемуаров, правды о том коротком периоде с восемьдесят седьмого по девяносто первый - ни у кого. Одни по лукавству, другие по неготовности к рефлексии комкают, "зажевывают" то состояние духовной смуты, каковой практически не миновал никто, поскольку все внезапно оказались перед фактом объективной, то есть - как оно виделось - от личности не зависящей катастрофы советского бытия.

Но в том-то и дело, что то была именно видимость "независимости", отсюда и муть душевная на всяком индивидуальном уровне. Но духовная на социальном. И если слегка "подтянуть за уши" гегелевскую диалектику, то можно сказать, что качество советского идеологического сознания, достигнув некоего критического состояния, преобразовалось в иную количественность, то есть - структурность бытия, и поскольку все в известной мере были, так сказать, сотворцами этого процесса, то со временем иные, опомнившись, закрутили шеями в поисках виновников случившегося.

Так возникла концепция Третьей мировой - причина бедствия была вынесена вовне, а инициатива социального творчества заторможена, если не парализована. Но в том только часть проблемы, если обозначить проблемой межеумочное состояние нынешней российской социальности.

Другая часть проблемы в том, что социализм - религия атеистического сознания. Русский человек по преимуществу остался религиозным или, по крайней мере, потенциально религиозным. В православии себя нашли немногие. Многие, кто при социализме, будучи атеистами, позволяли себе ересь по отношению к социалистическим догмам, отталкиваясь от отвратности дней текущих, превратились в ортодоксов коммунизма-социализма. И в том не вина и не беда, но логика нехристианского, но все же религиозного сознания. Либо Царствие Небесное, либо царствие земное, структурированное по человеческим понятиям справедливости. В то время как христианство - это правда о несовершенстве человека и, соответственно, всего им рукотворного...

Для принятия этой правды нужно особое духовное напряжение. И всякий раз, когда где-то должное напряжение ослабевало, там тотчас же обнаруживалась социалистическая идея в той или иной ее разновидности.

Вера в коммунизм и, положим, вера в "права человека" - явления в этом смысле однопорядковые, у них лишь "востребователи" с разными менталитетами.

В идеальном же своем звучании они равно нацелены на добро и справедливость, но по существу, являясь лишь суррогатом подлинной религиозности, обречены на обращенность в противоположное.

Специфика нынешней смуты, в значительной мере обусловленная семидесятилетней атеистической пропагандой, породила дивное разнообразие типов духовно-душевных состояний.

По Достоевскому-то как: социализм не прав, потому что есть Бог, и если Бога нет, то все позволено. Вторую часть формулы Достоевского Россия попыталась опровергнуть и продемонстрировала миру строго упорядоченное бытие без Бога, логично перестроив и первую часть формулы - если Бога нет, то прав социализм.

Но когда оказалось, что и Бога нет, и социализм "не прав", то тогда-то вот действительно все позволено, потому что "однова живем!" Криминальный взрыв в России, поскольку это был именно взрыв, выявил с очевидностью, что значительная часть населения Советского Союза на момент так называемой перестройки пребывала в состоянии абсолютного "неверия" во что бы то ни было. Грабеж, каковой учинили одни вчерашние советские люди над другими вчерашними, по "скорости" прецедента в истории не имеет. Хотя бы потому, что никогда в истории человечества никакой народ в течение одного поколения не лишался национальной религии, а с ней и морального кодекса...

И собственно революции здесь не в счет, потому что революции всегда имеют в своих программах моральные альтернативы. Нынче в России - никаких революций или контрреволюций. Распад! Как следствие попытки сотворения бытия, не удостоверенного высшим знанием самой природы человеческого бытия. А высшее знание не в философиях и социальных теориях, а в мировых религиях.

Н е о ж и д а н н о с т ь

Благодаря гашишу
Я всё прекрасно вижу:
И Дельвига во фраке, и Гоголя в плаще,
И Царскую деревню,
И Анну-свет-Андревну,
И маленьких каких-то, бесцветных вообще.
(Виктор Брюховецкий)

Как накурюсь гашишу,
Такое, братцы, вижу! –
Вон Кушнер в панталонах и в чепчике Эсхил,
Мережко без корсета,
На поприще поэта
Державин, в камилавке, * меня благословил.

А книг моих-то – тыщи,
И не тома – томищи!
Ни критики, ни бури мне не страшны теперь.
Иду уже смелее,
Передо мной, в ливрее,
Сам Александр Сергеич распахивает дверь.

Наутро я в тревоге:
Стою в трусах, без тоги,
И со шприцом подходит какой-то изувер.
Где фраки и манишки?
Всё странные людишки,
И вывеска огромная: «Наркодиспансер».

З а п а м я т о в а л а

Его я целовала горячо,
С ним, только с ним! Навеки. Я решила!
Всё помню. Всё!.. Припомнить бы ещё,
К кому я это, собственно, спешила.
(Алла Мережко)

Всё помню. Всё!.. Брехали дружно псы,
И планов я настроила немало.
Высокий лоб. Роскошные усы.
А собственно, кого я целовала?

Потом я помню тёмный сеновал,
Как паспорт я листала на рассвете.
Но кто мне это, собственно, сказал,
Что он женат и у него есть дети?

Ещё я помню взгляда чистоту.
Всё, этот мой! Навеки. Я решила!
В прикиде белом, нацепив фату,
К кому я это, собственно, спешила?

Да мне ли о несбыточном тужить!
Другой в костюме модного фасона.
«Как звать тебя?» – успела лишь спросить
Под сладостные звуки Мендельсона.

Готовку, стирку помню и теперь,
Как сковородкой замахнулась в споре.
С носками и сорочками, за дверь
Чей чемодан я выставила вскоре?

Кого сейчас мне, собственно, стыдить?
Все далеко, умчались без оглядки.
А может, стоит одного любить,
Коль с памятью такие неполадки?

"Голос Эпохи", №04/11

Сегодня полистала подшивку некоторых литизданий за последние года полтора. Поэзией, в частности, поинтересовалась. Признаться, не знаю, смеяться или плакать. Решайте сами:

Ночую на ведомой версте,
Потрескивают угольки в костре.
Я уголёк достану, прикурю,
И говорю с тобою, говорю...
(Наш Современник)

Костёр с верстой - это рифма, если кто не понял.
От тихой лирики перейдём к порнографии (на эротику не тянет в силу сугубой бездарности).

Наших тел озорное сближенье
по взаимному притяженью,
отвергавшему торможенье,
ускоряло головокруженье…

...
Так мерцает передо мной
обнажённое, как распятье,
ваше тело, в мои объятья
дерзкой брошенное волной.
…Мне бы только смотреть на вас,
видеть в бездну зовущие губы,
боттичеллевский чудо-анфас,
профиль – чудо без всяких прикрас…

...
Мне снилось, что мы любили,
любили друг друга всю ночь,
в пучине соития плыли,
не прочь за ночь изнемочь…

И вы, как наездница в скачке
на взмыленном скакуне,
метались в любовной горячке,
с надменностью истой гордячки
отдавшись безумства волне,
её необузданной качке,
свой пламень даруя мне…

...
Опять бессонница и вы,
тревожных мыслей героиня…
Опять вас рядом нет, увы,
но тянет к вам неодолимо,
балдею, как от героина,
теряю голову от вас
и говорю себе: «Атас,
опомнись, старый ловелас,
ты это проходил не раз,
и вот, похоже, что увяз
в дождливом небе кротких глаз…»
Молюсь, как на иконостас,
на нашу призрачную связь…
Вот вам и весь мой сказ.

В заключении совсем трагическое:

Теперь же с частицей экс
все наши недавние были…
Вы были согласны на секс,
но так и не полюбили.
(Литроссия)

Продолжаем эротическую тему. Вернее теперь эропатриотическую.

...И целую Отчизну в колени,
И обидеть при этом боюсь...
(Наш Современник)

Не знаю, как кому, а мне аж страшно стало. За Отчизну в смысле. В смысле, куда от колен буйная фантазия автора заведёт, и чего он ещё с нею делать будет.
Далее уже садопатриотическое:

Я вернулась на Родину - я здесь живу,
На обрывках газет я читаю слова.
Я вдыхаю туман, ветер и синеву
И я снова жива, и я снова жива.
Мне чужбина успела перерезать часть вен,
Пережать часть артерий, часть жизни забрать -
И я здесь чтобы выжить, вдохнуть и затем
Позабыть - и воскрестнуть, и жить продолжать.
(Наш Современник)

Ну, а закончить надо пожалуй следующим ударным четверостишьем из того же издания:

На Манежной фанаты с битой,
Есть в стране молодёжь, не забита.
Нас таких - миллиона три,
Вся Россия - как ёлка, гори...

Мда... И ведь сгорит, пожалуй. С такой высокой словесностью ничего кроме бит не остаётся - одназначно.

Оригинал взят у piligrim в Документальный фильм "НА МНЕ КРОВИ НЕТ"